В деревне Ольховка магия пахла сушеной мятой, парным молоком и свежевспаханной землей. Здесь её не считали высоким искусством. Для местных жителей это был просто удобный инструмент, заменяющий зажигалку для печи или колесную мазь.

Семнадцатилетний Рэй лежал на крыше старого сеновала, закинув руки за голову, и лениво наблюдал за плывущими облаками. Солнце приятно припекало лицо, а внизу, на грядках, его дед увлеченно спорил с соседской козой, которая в очередной раз пыталась сжевать капусту.

Рэй прикрыл глаза и едва заметно шевельнул указательным пальцем. На другом конце двора, прямо перед носом наглой козы, из земли беззвучно вырос крошечный водяной барьер. Животное удивленно ткнулось в него мордой, фыркнуло и поплелось прочь под победный возглас деда.

Ни дед, ни соседи, ни одна живая душа в Ольховке не знали, что этот сонный, вечно растрепанный парень видит саму ткань магии так же четко, как нити на старом ковре. Ему не нужны были заумные формулы из столичных учебников, не нужны были пафосные взмахи дорогими деревянными палочками. Сила подчинялась его мыслям мгновенно, беззвучно и в таких масштабах, от которых у придворных магов короля, пожалуй, остановилось бы сердце.

Но Рэю это было не нужно. Его идеалом жизни были тишина, покой и запеченная в золе картошка.

— Рэй! А ну спускайся, ленивая ты твоя голова! — зычный голос деда разрушил полуденную идиллию. — Тут к тебе этот… как его… в накрахмаленном камзоле пожаловал. На птице прилетел!

Рэй нехотя сел. У ворот дома действительно переминался с ноги на ногу королевский почтальон, а рядом с ним чистил перья огромный почтовый грифон. Выглядел вестник в своей идеальной форме среди навозных куч Ольховки невероятно нелепо.

Спустившись по деревянной лестнице, Рэй принял из рук почтальона плотный, пахнущий дорогим парфюмом конверт из пергамента, запечатанный тяжелым сургучом с оттиском парящего сокола.

— Королевская академия магии, — торжественно провозгласил почтальон, брезгливо отряхивая сапог от деревенской грязи. — Поздравляю. Вы зачислены на первый курс по специальной квоте для окраинных земель. Сбор через неделю.

Когда вестник скрылся в небе, оставив после себя лишь облако пыли, дед подошел к Рэю и тяжело опустил мозолистую ладонь ему на плечо. Взгляд старого мага, обычно веселый и лукавый, стал непривычно серьезным.

— Столица… — дед сплюнул под ноги. — Место, где балом правят заносчивые аристократы с безупречной родословной. Для этих павлинов магия — не жизнь, а способ мериться статусом и смотреть на таких, как мы, свысока. Они сожрут тебя и не поморщатся, Рэй, если ты дашь им повод.

— Значит, я не дам им повода, — спокойно ответил Рэй, вертя в руках конверт. — Я буду самым серым, самым заурядным магом из всех, кого они видели. Буду путать термины, заваливать практику и тихо сидеть на задней парте. Сдадут нервы у профессоров — сами отчислят через полгода. И я вернусь досыпать на сеновал.

Дед внимательно посмотрел на внука, вздохнул и покачал головой.

— План хороший. Да только письма из этой академии просто так в нашу глушь не прилетают. Это бумажка, внучок, пахнет не только духами. Она пахнет большими неприятностями.

Рэй вскрыл сургучную печать. Плотный лист бумаги скользнул в его пальцы, и в ту же секунду парень почувствовал, как от букв, выведенных идеальным каллиграфическим почерком, повеяло едва заметной, но липкой, чужеродной магией слежения.

Рэй улыбнулся своей самой глуповатой деревенской улыбкой и мысленно, одним коротким импульсом воли, выжег скрытое заклинание внутри пергамента, даже не повредив саму бумагу.

«Ну что ж, дорогая Королевская академия, — подумал он, глядя на ровные строчки приглашения. — Раз уж вы так хотите видеть у себя заурядного студента… вы его получите».