Спустя двое суток изнурительного пути через дикие пустоши, из предрассветного серого тумана наконец выросли уродливые, утыканные острыми железными шипами стены Города Трех Шрамов. Этот гигантский, грязный мегаполис раскинулся на самой границе между землями смертных и территориями великих сект. Здесь не действовали законы праведных орденов — городом правили банды, беглые демонические практики и теневые синдикаты наемников.

Линь Фэн замер у кромки леса, разглядывая массивные ворота из черного дерева, окованные полосами ржавой стали. Его тело изменилось. Мертвенно-бледную кожу и уродливый багровый шрам, идущий через всю грудь, теперь скрывала плотная, глухая броня из грубой кожи и темного железа, которую он снял с убитого по дороге грабителя. Поверх доспеха парень накинул тяжелый серый плащ с глубоким капюшоном, полностью прячущим лицо в тени.

Его родное человеческое сердце в левой части груди было мертвым и холодным. Но под правыми ребрами, в «Гнезде Эха», ровно и неестественно медленно стучало серо-зеленое сердце Болотного Стервятника. С каждым редким ударом оно прогоняло по его измененным сосудам вязкую, холодную ци. Линь Фэн научился подавлять этот ритм так глубоко, что со стороны казался обычным бродягой со слабой, едва приметной аурой Конденсации Ци.

У самых ворот толпилась разношерстная толпа: калеки, торговцы редкими ядами и угрюмые наемники. Двое стражников в грязных чешуйчатых доспехах лениво собирали плату за вход, брезгливо пиная тех, у кого не было золота.

Когда Линь Фэн приблизился к деревянному мосту, один из стражей, крупный мужчина со шрамом через всю щеку, преградил ему путь древком тяжелой алебарды.

— Стоять, бродяга, — процедил стражник, пытаясь заглянуть под глубокий капюшон парня. — Лицо покажи. Откуда пришел? От тебя за версту несет могильным холодом. Плата за вход — три серебряные монеты.

Линь Фэн не стал поднимать головы. Из-под широкого рукава его серого плаща показалась бледная, лишенная тепла ладонь с жесткими, неестественно острыми ногтями. Он разжал пальцы, и на грязную ладонь стражника упали три тяжелые серебряные монеты, которые он забрал у убитых в тумане элитных учеников.

Стражник прищурился, взвешивая монеты на ладони. На них всё еще была выбита едва заметная эмблема Секты Небесного Клинка — знак того, что серебро принадлежало кому-то из внутреннего круга. Обычный смертный или слабый практик никогда бы не получил такие деньги честным путем. Стражники переглянулись, мгновенно осознав, что перед ними стоит опасный беглец или убийца, скрывающийся от правосудия великих орденов. Но здесь, в Городе Трех Шрамов, это было лучшей рекомендацией.

— Чистое серебро, — ухмыльнулся страж, убирая алебарду в сторону. — Проходи, покойник. Под каким именем тебя вписать в книгу пришлых? Нам нужно знать, как подписывать твой труп, если тебя прирежут в первом же переулке.

Линь Фэн на мгновение замер. Имя первого меча внешнего круга Секты Небесного Клинка умерло на Утёсе Покаяния вместе с его человеческим сердцем. Теперь ему была нужна маска, которая скроет его до тех пор, пока он не вернется, чтобы вырезать правящий клан Гу.

— Безжизненный, — холодно и глухо бросил Линь Фэн из-под тени капюшона.

— Хорошее имя для этих мест, — хмыкнул стражник, грубо черкнув угольным карандашом в толстой кожаной тетради. — Добро пожаловать в Город Трех Шрамов, Безжизненный. Постарайся подохнуть не на главной улице.

Линь Фэн сделал шаг вперед, пересекая черную деревянную арку ворот. Шум грязных рынков плоти, крики пьяных наемников и удушливый запах копоти мгновенно окружили его. Первая арка его истории была официально завершена. Он выжил после казни, сжег Запретный Архив, ушел от погони и перешагнул порог теневого мира под новым именем. Впереди его ждал подземный Приют Палача и первая официальная охота за чужими сердцами.