Они сидели в технической каптерке за распределительным щитом — единственном месте на станции, где толстые бетонные стены хоть немного сдерживали удушливый запах гниющих грибов. Семен Егорович бережно, словно хрустальную, поставил на металлический ящик керосиновую лампу. Ее фитиль был прикручен до минимума, давая лишь тусклое, дрожащее пятно света.

— Смотри сюда, Кабель, — Седой хрипло откашлялся в кулак и развернул на ящике кусок старого, потрескавшегося брезента. Внутри оказался плотный лист ватмана со штампом «Рассекречено» и полустертым гербом СССР. — На обычных схемах этого нет. Это «Объект-400». Правительственный бункер глубокого заложения. В народе — Метро-2.

Илья наклонился ближе. На карте от их родной «Слепой Ветки» вниз, в непроглядную серую глубину, уходила тонкая пунктирная линия. Она пересекала затопленные перегоны и упиралась в жирную черную точку, обозначенную как комплекс «Гнездо».

— Там автономная система вентиляции и ядерные генераторы, — тихо, но твердо чеканил слова Седой. — Если они еще живы — а они должны быть живы, там советский запас прочности — мы сможем переселить туда всю станцию. Здесь нам осталось от силы недели две. Сам видишь, фильтры сдохли, Анька твоя сегодня чуть богу душу не отдала. Завтра ляжет половина платформы.

— Перегон до туда мертв, Семен Егорович, — качнул головой Илья, разглядывая пугающие отметки на карте. — «Стеклянный забой» фонит, там крысы размером с собаку. А на «Червоточине» одичавшие сидят. Как я пройду?

Седой молча полез под стол и с трудом вытащил оттуда тяжелую, обитую железом деревянную катушку. На нее аккуратно, виток к витку, был намотан толстый армейский кабель в черной оплетке. К боковине катушки изолентой был примотан тяжелый полевой телефонный аппарат ТА-57 в бакелитовом корпусе.

— Пойдешь не один. Я даю тебе в помощь Крота — этот проныра знает каждый завал на «Червоточине», он там каждый болт обнюхал. Твоя задача, Кабель — идти и тянуть за собой этот провод. Каждые несколько сотен метров будешь подключать ТАшку к щиткам и докладывать обстановку. Этот провод — наша пуповина. Если найдешь чистый воздух и запустишь вентиляцию, дашь сигнал по трубам. Мы снимемся с места и пойдем по твоему кабелю. В темноте это единственный шанс не сгинуть.

Илья прикоснулся к холодной черной оплетке провода. Кабель казался неподъемным, как и вся ответственность, которую старик только что переложил на его плечи. На кону стояла жизнь сестры и еще трех сотен человек.

— Когда выход? — глухо спросил Илья.

— Через час, — Седой тушью задул керосинку, возвращая комнату в глухую подземную темень. — Собирайся, Илья. И не смей там подохнуть.