Тяжелый замок на распределительном щите пикета №4 поддался не сразу. Илья навалился всем телом, и ржавая дужка наконец хрустнула, открыв нутро чугунного ящика. Оттуда пахнуло мертвой, столетней пылью и окислившейся медью.

Позади, в паре метров, Крот нервно переминался с ноги на ногу. Его самодельные очки ночного видения тихо, противно пищали, а сам сталкер без остановки пережевывал сушеный гриб, издавая чавкающие звуки. В туннеле за пределами «Слепой Ветки» царила абсолютная, осязаемая темнота. Она казалась плотной, как мазут, и неохотно расступалась даже перед тусклым лучом фонаря.

— Быстрее давай, Кабель, — пробормотал Крот, испуганно оглядываясь назад, на едва заметный контур гермозатвора родной станции. — Тьма тут нехорошая сегодня. Слишком тихо. Когда тихо — крысы сытые, значит, крупный хищник гуляет.

— Заткнись, Крот, — процедил Илья, не оборачиваясь.

Пальцы в грубых брезентовых рукавицах плохо слушались. Илья аккуратно зачистил ножом концы полевого кабеля, тянувшегося за ним из темноты тяжелым хвостом. Катушка, закрепленная на его станковом рюкзаке, тихо поскрипывала при каждом движении.

Он нашел нужные клеммы в щитке — старую, чудом уцелевшую линию связи еще советских времен. Зажав оголенные жилы «полевки» под винты, Илья снял с плеча тяжелую трубку бакелитового аппарата ТА-57. Воздух в туннеле уже здесь, всего в пятистах метрах от дома, был другим — более холодным, с резким металлическим привкусом.

Илья прижал трубку к уху и трижды крутанул ручку индуктора на боку аппарата. Треск статического электричества больно резанул по барабанным перепонкам.

— «Ветка», я Первого пикета. Как слышно? Прием, — негромко произнес Илья.

В трубке долго стоял лишь глухой, пустой шум. Илье на секунду показалось, что провод где-то перебило ржавыми рельсами. Но затем сквозь шипение и далекие щелчки прорвался далекий, прерывистый звук.

Это было дыхание. Тяжелое, сиплое, с присвистом. Диспетчер на «Слепой Ветке» дышал так, словно бежал марафон.

— Илья?.. — из мембраны донесся слабый, едва узнаваемый голос дежурного связиста. — Слышу… слышу тебя, Кабель. Слабо, но идет сигнал. Комендант у аппарата.

— Дошел до четвертого пикета, — Илья постарался, чтобы его голос звучал максимально спокойно ради тех, кто остался там, в душном полумраке платформы. — Подключение успешное. Линия держит. У Крота очки работают, идем дальше к «Стеклянному забою». Как Аня?

На том конце провода повисла тяжелая пауза. Было слышно, как связист передает трубку Седому.

— Кабель, это Седой, — прохрипел старый комендант. — Анька спит. Баллона хватит до полудня, не больше. Компрессор выдает половину нормы, воздух тухнет. Не задерживайся на перегоне. Иди.

— Понял. Отключаюсь, — Илья выдернул провода из клемм, аккуратно смотал хвостики и закрыл щиток.

Связь работала. Тонкая медная жила связала их с умирающим домом. Но впереди, где рельсы уходили во тьму, послышался странный, едва уловимый всплеск — словно кто-то тяжелый ступил в ржавую воду затопленного пути.