Зеленоватый свет фосфорного мха начал давить на глаза. Туннель, до этого казавшийся просторным, вдруг начал стремительно сужаться. Или Илье это только казалось?

Он сделал вдох, но легкие встретили лишь пустоту — воздух в этой части перегона стал еще более разреженным, сухим и горячим. Мох на стенах словно вытягивал из пространства остатки кислорода, заменяя его тяжелым, сладковатым газом. Шаг. Еще шаг. Стены из чугунных тюбингов, покрытые светящейся слизью, словно придвинулись ближе, сжимаясь вокруг него, как гигантский пищевод какого-то подземного чудовища.

Илья остановился. Катушка на спине показалась ему неподъемной гранитной плитой, прижимающей его к шпалам.

— Эй, Кабель, ты чего застыл? — Крот обернулся, его очки-линзы тускло блеснули в зеленом полумраке. — Нам нельзя стоять, тут вытяжка мертвая, надышимся этой дрянью.

Илья не слышал его. В ушах нарастал плотный, вибрирующий гул — так стучала в висках его собственная кровь. Ему показалось, что потолок туннеля опустился до самой его головы, и если он сейчас не согнется, бетон раздавит ему череп. Пальцы судорожно вцепились в ремень телефонного аппарата на груди. Дыхание сорвалось на рваный, панический частокол.

«Выхода нет. Ты замурован. Тонны земли над головой. Прямо сейчас они давят на этот свод», — зашептал внутренний голос, пробуждая первобытный, дремавший до этого страх.

Это был «приход» — так сталкеры называли внезапный приступ клаустрофобии на глубоких перегонах. В темноте с ним можно было бороться фонарем, но в этом призрачном, мертвенно-зеленом тупике разум Ильи начал сдавать. Ему казалось, что он заперт в тесном гробу, а черный провод за спиной — это не спасительная нить, а путы, которые тянут его обратно, в удушающую могилу «Слепой Ветки».

— Дыши… — прохрипел Илья сам себе, роняя разводной ключ на мох. Звука удара не последовало — ковер поглотил его.

— Кабель! — Крот подскочил ближе, бесцеремонно схватил Илью за отвороты грязной куртки и с силой встряхнул. — На рельс смотри! Не на стены, дурила, на рельс! Он прямой, он идет до самой станции! Смотри на сталь!

Илья принудительно опустил взгляд под ноги. Прямо перед его носками из-под зеленого мха проглядывала тусклая, заржавевшая, но абсолютно прямая и твердая полоса рельса. Она не сжималась. Она была недвижимой.

Он закрыл глаза, сделал один глубокий, контролируемый выдох сквозь зубы, удерживая в памяти этот образ прямой стальной линии. Медленно, неохотно, удушающее кольцо в груди начало разжиматься. Стены вернулись на свои места. Гул в ушах сменился привычным, далеким капаньем воды.

— Молодец… — Крот отпустил его и поднял с земли ключ, протягивая Илье. — Перваков всегда так кроет на седьмом километре. Тут изгиб линии идет, обман зрения. Держи инструмент. Пошли, пока нас тут по-настоящему не прижало.

Илья молча перехватил ключ, вытер холодный пот со лба и сделал следующий шаг. Катушка за спиной снова тихо звякнула. Они выдержали этот раунд, но впереди, где фосфорный свет переходил в глухую темноту, послышался резкий, металлический скрежет — словно кто-то сдвинул с места массивный железный лист.