Время для мертвеца течет иначе. У него больше не было стука сердца, чтобы отсчитывать секунды, не было нужды в глубоких вдохах, чтобы разделять минуты. Дни, месяцы и времена года за стенами Склепа Забытых Кукол слились для Гу Чэня в один бесконечный, тягучий поток серой мглы.

Прошел один год. Затем три. Пять. Наконец, миновало десять лет.

Все эти десять лет Гу Чэнь оставался абсолютно неподвижным. Его тело стояло в темной нише пещеры, покрываясь толстым слоем серой пыли и паутины. Внешне он ничем не отличался от сотен окружавших его трупов. Но внутри этой неподвижной оболочки кипела яростная, тихая работа.

Каждое мгновение Гу Чэнь использовал силу своего разума, чтобы направлять проникающую в него трупную энергию. Из-за застоя плоти его бывшая человеческая кровь окончательно свернулась, превратившись в черную, сухую субстанцию. Меридианы, некогда проводившие чистую духовную энергию ян, теперь напоминали высохшие, окаменевшие русла рек. Вместо того чтобы пытаться вернуть им жизнь, Гу Чэнь использовал некротическую скверну склепа для кристаллизации этой запекшейся крови. Малейшая капля энергии смерти тщательно втиралась его волей в мышечные волокна и костные ткани, делая их плотнее и прочнее с каждым прошедшим годом.

Параллельно с этим его духовное восприятие, не скованное физическими ограничениями живых органов чувств, развилось до невероятных масштабов. Склеп стал для него своеобразным ухом, чутко улавливающим любые изменения в Секте Трупов.

А изменения происходили стремительные и разрушительные. Начиная с пятого года его пребывания здесь, Секта Трупов начала погружаться в пучину упадка. Праведные ордены, ведомые жаждой славы и ресурсов, начали масштабную охоту на некромантов по всему региону.

Через тяжелую дубовую дверь склепа Гу Чэнь то и дело улавливал отголоски далеких битв: глухие подземные толчки от взрывов магических талисманов, яростные крики нападающих и предсмертные вопли учеников секты. Слуги старейшины Мо всё реже заходили в пещеру. Если раньше они приносили новые тела каждую неделю, то теперь приток свежего «материала» практически иссяк. Напротив, из склепа стали судорожно извлекать даже самые дефектные марионетки, чтобы бросить их в горнило войны как живой щит.

Но самым главным подарком для Гу Чэня стало увядание самого старейшины Мо.

Война истощала ресурсы некроманта. Из-за постоянных ранений и нехватки редких трав для подпитки собственного стареющего тела, духовная сила Мо таяла. Как следствие — оковы Иглы Подчинения Души, забитые в череп Гу Чэня десять лет назад, начали неотвратимо истончаться. Ментальная сеть контроля, которая раньше казалась нерушимой стальной клеткой, теперь напоминала подгнившую, трухлявую веревку.

«Десять лет…» — мысленно произнес Гу Чэнь, и в глубине его запечатанного сознания вспыхнула холодная искра. — «Лин Вэй, Сунь Мэй. Вы, должно быть, думаете, что мир давно забыл кости Гу Чэня. Но ваша праведная секта так и не смогла уничтожить это логово зла до конца. Вы оставили мне время. Вы дали мне шанс».

Оковы контроля давали трещину, а его мертвое тело за десятилетие пассивной закалки стало прочным, словно выдержанное в темной воде железное дерево. Гу Чэнь понимал, что час его пробуждения близок. Наблюдение за упадком подходило к концу. Наступало время для первых скрытных действий.