Прошло еще два года. Оковы Иглы Подчинения Души истончились настолько, что в глубине ночи, когда старейшина Мо погружался в тяжелый медитативный сон для исцеления своих старых ран, ментальное давление на мертвецов падало почти до нуля.

В одну из таких ночей серая пыль, толстым слоем покрывавшая плечи Гу Чэня, со скрежетом осыпалась. Мышцы шеи издали глухой, сухой треск, когда он впервые за двенадцать лет повернул голову по собственной воле. Ощущение контроля над мертвыми конечностями было странным, неуклюжим, но сила, сокрытая в закаленных костях, была неоспорима.

Гу Чэнь сделал первый шаг. Его движения были абсолютно бесшумными — мертвые стопы не имели пульса и не создавали вибраций. Он приблизился к массивной дубовой двери склепа. Засов, который раньше казался непреодолимой преградой, теперь был заперт лишь снаружи на простую механическую задвижку, поскольку марионетки не должны были обладать разумом для побега. Гу Чэнь просунул свои бледные, жесткие, как стальные штыри, пальцы в щель между дверью и косяком. Слегка надавив, он аккуратно отодвинул засов с той стороны. Металл жалобно скрипнул, но звук потонул в завывании сквозняков пустынных подземных коридоров.

Секта Трупов пребывала в удручающем состоянии. Коридоры, где раньше сновали десятки учеников, теперь были заброшены. Магические светильники на стенах давно погасли, но Гу Чэню, чьи глаза привыкли к вечной тьме склепа, свет был не нужен. Он двигался как бледная тень, ориентируясь по памяти и чуткому духовному восприятию. Его целью была Библиотека Гнилой Рукописи — заброшенный архив секты, частично обрушенный после недавнего налета праведных мастеров.

Проскользнув мимо редких патрульных марионеток, которые не реагировали на него, считывая его как «своего» по ауре трупного яда, Гу Чэнь проник под своды архива. Запах старого пергамента здесь смешивался с запахом сырости и плесени. Стеллажи были повалены, многие бесценные свитки темных искусств гнили прямо на полу под каплями капающей с потолка грунтовой воды. Живые практики секты в панике спасали лишь боевые талисманы, напрочь забыв о теоретических основах своего ремесла.

Гу Чэнь принялся за поиски. Обычные человеческие техники культивации ян были для него потеряны навсегда — его меридианы были мертвы. Ему требовалось то, что могло превратить его неживое состояние в абсолютное оружие. Его пальцы перебирали свиток за свитком, пока в самом дальнем, полуразрушенном углу, под обломком каменной плиты, он не наткнулся на тяжелую, обтяную потемневшей кожей рукопись.

На обложке едва читались зловещие знаки: «Закалка Костей Истинной Тьмой».

Это было древнее, фундаментальное руководство, написанное основателем секты еще в эпоху ее расцвета. Современные ученики считали этот метод слишком медленным и неэффективным, предпочитая быстрые способы создания внешних марионеток. Но для Гу Чэня, который сам являлся марионеткой с сохраненным разумом, этот трактат был бесценным сокровищем. В нем описывалось, как использовать трупное тело не как безвольный инструмент, а как алхимический сосуд для взращивания внутренней тьмы.

Услышав далекий скрежет шагов возвращающегося патруля, Гу Чэнь быстро запомнил первые страницы текста — его мертвый разум работал с точностью холодного кристалла. Он аккуратно вернул рукопись на место, завалив ее обломками, и бесшумно двинулся обратно к своему склепу.

До рассвета оставалось совсем немного. Ему нужно было успеть занять свое место в нише и снова превратиться в безжизненную куклу, прежде чем проснется старейшина Мо. Ночные вылазки принесли свои первые плоды. Теперь у него был путь.