Каждую ночь, едва Секта Трупов погружалась в тяжелую, пропитанную страхом тишину, а ментальная хватка старейшины Мо слабела, Гу Чэнь приступал к практике. Полученные из древней рукописи знания легли в его мертвый разум, как недостающие элементы зловещей мозаики.

Обычные культиваторы живых орденов использовали меридианы для циркуляции духовной энергии, превращая свое тело в цветущий сад. Техника «Закалки Костей Истинной Тьмой» требовала прямо противоположного. Она учила превращать тело в бескрайнюю пустыню, способную поглотить и подчинить себе саму смерть. Для живого практика попытка исполнить хотя бы первый шаг этой техники обернулась бы мгновенным гниением заживо. Но для Гу Чэня, чьё сердце уже давно не билось, этот метод стал спасением.

Вместо того чтобы разгонять застоявшуюся кровь, Гу Чэнь направил силу своей ментальной воли на глубокие слои своего скелета.

«Кость — это основа марионетки. Мясо может сгнить, кожа может порваться, но кость должна пережить века», — гласили строки из Библиотеки Гнилой Рукописи.

Гу Чэнь начал притягивать из воздуха Склепа Забытых Кукол самую чистую, концентрированную некротическую энергию. Грязно-зеленые нити тлена, клубившиеся вокруг сотен гниющих покойников, тонкими струйками потекли к его нише. Они просачивались сквозь поры его бледной, холодной кожи, минуя забитые сосуды, и впитывались напрямую в надкостницу.

Первые недели практика приносила лишь мучительную, выворачивающую наизнанку ментальную боль. Его кости словно плавили в костяном горне, а затем остужали в ледяной бездне небытия. Плотность его скелета начала стремительно меняться. Белый человеческий кальций под воздействием Истинной Тьмы перерождался, напитываясь тяжелыми трупными солями и металлами, скрытыми в недрах подземной пещеры.

Спустя три месяца упорных ночных тренировок его кости начали приобретать едва заметный, глубокий иссиня-черный оттенок. Они становились невероятно тяжелыми и прочными, словно отлитыми из темного метеоритного железа. Его пальцы теперь могли без малейшего вреда для себя выдерживать колоссальное давление, а череп стал надежным щитом, защищающим скрытую в глубине искру разума от любого внешнего ментального сканирования.

Более того, Гу Чэнь заметил странный побочный эффект: трупный яд, который раньше разрушал его ткани, теперь фильтровался обновленным скелетом. Вся скверна и гниль прессовались в костном мозге, превращаясь в резервуар скрытой, разрушительной мощи.

Каждое утро, перед тем как занять свое привычное место и покрыться серой пылью, Гу Чэнь сжимал кулак. Внутри его руки раздавался глухой, глушащий звук — звук перекатывающейся первозданной силы, способной ломать стальные клинки праведных мастеров одними лишь голыми руками.

«Лин Вэй, ты забрал мой Кровавый Нефрит, чтобы укрепить свои человеческие меридианы», — безмолвно размышлял Гу Чэнь, застывая в своей нише перед наступлением рассвета. — «Но ты даже не представляешь, какую силу я кую здесь, во тьме. Твой меч больше никогда не сможет пробить мою грудь».

Его кости были закалены Тьмой. Он был готов к следующему шагу, но судьба преподнесла ему неожиданный сюрприз в виде живого человека, переступившего порог этого проклятого склепа.