Шаги снаружи затихли. Эрик едва дышал, вжавшись спиной в бревенчатую стену хижины. Секунды текли медленно, точно застывающий на морозе жир. Старик Торвальд резко прижал палец к губам, его глаза округлились от ужаса. Он лихорадочно указал Эрику на узкую щель между грудой старого тряпья и тяжелым сундуком.

Парень бесшумно скользнул в укрытие, на ходу заталкивая драгоценный пергамент глубоко под меховую подкладку куртки, прямо к сердцу.

Дверь хижины с треском распахнулась. Внутрь ворвался столб морозного пара, а вслед за ним — массивная фигура в стальном доспехе ордена «Железного Заслона». Металлические пластины на груди незнакомца тускло блеснули в слабом свете плошки. Страж не обнажил меч, но его рука демонстративно покоилась на тяжелой рукояти.

— Торвальд, — глухо раздался голос из-под глухого шлема. — Почему не спишь? Комендантский час наступил час назад.

Старик изобразил на лице свою привычную мину безумца, согнулся в три погибели и заискивающе заулыбался:

— О, господин Страж! Милостивый господин! Мо мо мороз… мороз проклятый кости крутит. Не спится старому. Маслице вот жгу, греюсь... Не губите, господин!

Страж медленно обвел взглядом убогую каморку. Его скрытые забралом глаза задержались на столе, затем лениво прошлись по углам. Эрик через узкую щель видел, как мысок тяжелого сапога воина остановился всего в полуметре от его укрытия. Сердце парня колотилось так громко, что казалось, его стук слышен на всю хижину. Он нащупал на поясе нож для снятия шкур — слабое оружие против закаленной стали, но сдаваться без боя Эрик не собирался.

— Меньше жги маслица, старик. Скоро собирать будет нечего, — бросил Страж. Он грубо пнул ногой стопку старых досок у порога, словно проверяя, нет ли там чего ценного. — Завтра утром ждем тебя на расчистке нижнего шлюза. Придешь вовремя — получишь пайку вяленой рыбы. Опоздаешь — пойдешь на мороз без куртки. Усек?

— Да, да, кормилец! Обязательно буду, как штык! — Торвальд закивал так неистово, что едва не свалился.

Страж презрительно хмыкнул, развернулся и вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь. Засов снаружи никто закрывать не стал — бежать дураку-старику все равно было некуда.

Эрик выждал добрых три минуты, прежде чем выбраться из своего убежища. Его лоб был покрыт холодной испариной.

— Они проверяют каждый дом, — тихо сказал он, поправляя куртку. — Кольцо сжимается.

— Уходи, Эрик, — Торвальд уже не кривлялся, его голос звучал надломленно и глухо. — Тебе нельзя здесь оставаться. Иди к подножию Стены, притворись, что выслеживаешь полярных лисиц на дальних склонах. Изучи их. Посмотри на их силуэты на фоне неба. Ты должен понять, как они двигаются, прежде чем сделаешь свой шаг.

Парень кивнул. Крепко пожав сухую руку старика на прощание, он выскользнул в ледяную ночь.

Вместо того чтобы вернуться в свою промерзшую лачугу, Эрик направился в противоположную сторону — туда, где над миром высилась колоссальная тень. Чем ближе он подходил к Стене, тем сильнее ощущал ее колоссальное, подавляющее величие. Вблизи ледяной монолит казался живым существом, которое дышало холодом и равнодушием.

Эрик взобрался на высокий заснеженный холм, укрывшись за обледенелым валуном, и достал старый отцовский монокуляр с треснувшей линзой.

На самом верху Стены, на высоте птичьего полета, мерцали редкие огни факелов. На фоне блеклого неба четко вырисовывались черные силуэты часовых. Они ходили с идеальной, пугающей регулярностью — точно маятники невидимых часов, отсчитывающих время до конца этого мира. Каждые сорок минут один силуэт сменял другой. Никаких лишних движений. Никакой слабины.

Они казались не людьми, а механизмами, созданными лишь для одной цели — держать этот загон на замке.

«Высоко же вы забрались», — подумал Эрик, наводя линзу чуть ниже, туда, где в монолите Стены угадывались массивные контуры заброшенного третьего шлюза, о котором говорил Торвальд. Проход был заколочен тяжелыми бревнами и залит вековым льдом. Но именно там, между двумя сторожевыми башнями, была та самая слепая зона.

Вдруг в окуляре монокуляра что-то изменилось. На одной из промежуточных платформ Стены, гораздо ниже основного поста часовых, вспыхнул факел. Эрик присмотрелся. Два Стража о чем-то яростно спорили. Один из них — судя по осанке, молодой воин — резко взмахнул руками, отказываясь подчиняться приказу старшего. Тот в ответ грубо толкнул его в грудь по направлению к внутренним коридорам Цитадели.

Эрик замер, не отрывая взгляда от окуляра. В идеальном, монолитном механизме Железного Заслона только что обнаружилась первая, едва заметная трещина.