Буран налетел внезапно, словно разъяренный белый зверь, сорвавшийся с цепи. За какие-то два часа небо окончательно почернело, и на Ледяной загон обрушилась стена колючего, плотного снега. Ветер выл натужно и злобно, сотрясая крыши убогих домов. Температура упала так низко, что даже внутри жилищ пар от дыхания замерзал прямо на лету, оседая колкой пылью.

Эрик сидел на корточках в углу своей лачуги, кутаясь в три слоя потрепанных шкур. Перед ним на земляном полу едва теплился крошечный очаг. Дрова подходили к концу. В костер шли последние обрубки старой мебели и щепки, которые удалось выменять у соседей на кусок соленого сала.

Раздался тяжелый стук в дверь. Прежде чем Эрик успел подняться, ветхие доски распахнулись, впустив в комнату вихрь ледяной крупы и замерзшего Томаса. Парень едва держался на ногах, его лицо было бледным, как холст, а губы посинели.

— Эрик… — Томас повалился на колени у огня, протягивая дрожащие руки к чахлому пламени. — На нижних складах… всё. Конец.

— Что случилось? — Эрик подбросил в огонь последнюю деревянную ножку от стула.

— Стражи… они забрали три четверти наших запасов угля и вяленого мяса. Сказали, на Стене аномальное обледенение, бойцам нужно больше тепла для дозоров. Нам оставили крохи. Мой отец говорит, половина поселения не переживет эту неделю. Старики уже отказываются от своей доли еды, чтобы оставить детям…

Томас закрыл лицо руками. Его плечи мелко затряслись. Он был прав. Ледяной загон умирал. С каждым годом зима становилась всё свирепее, а аппетиты Цитадели — всё прожорливее. Стражи больше не защищали их; они просто высасывали из поселения последние соки, чтобы поддерживать тепло в своих каменных залах.

— Мы просто сидим и ждем смерти, — тихо, но отчетливо произнес Эрик. Кончики его пальцев инстинктивно коснулись груди, где под курткой, в потайном кармане, покоился обрывок карты Торвальда.

— А что мы можем сделать? — Томас поднял на него полные отчаяния глаза. — Против них? Они закованная в сталь армия. Любой, кто пикнет, окажется на снегу с перерезанным горлом, как те парни вчера.

— Я не собираюсь здесь замерзать, Томас. И тебе не советую.

Когда друг, немного согревшись, ушел к своей семье, Эрик запер дверь на тяжелый засов. Медлить больше было нельзя. Завтра или послезавтра буран утихнет, но вместе с ним иссякнут и последние силы. Ждать «идеального момента» — значит добровольно подписать себе смертный приговор.

Эрик подошел к углу, поднял подгнившую половицу и достал карту Торвальда. При слабом свете затухающего костра зеленые и золотые линии на пожелтевшем пергаменте казались окном в другой, нереальный мир. Мир, где не нужно было каждую секунду бороться за глоток теплого воздуха.

Он начал собирать свой походный мешок. Движения были скупыми и точными.

• Кожаная фляга с крепким травяным отваром (чтобы не замерзла вода).

• Небольшой запас сушеного мяса — всё, что у него оставалось.

• Охотничий нож, огниво, моток крепкой жильной веревки с кованым крюком.

• И тяжелый, остро заточенный топор для рубки леса. Теперь это было его единственное оружие.

Эрик оделся как можно теплее, туго перевязав рукава и штанины кожаными ремнями, чтобы внутрь не забивался снег. Он в последний раз окинул взглядом свою темную, холодную лачугу, где провел всю жизнь. Здесь не было ничего, о чем стоило бы жалеть. Родной дом превратился в склеп.

Он подошел к окну и посмотрел сквозь мутную наледь в сторону Стены. Из-за бурана ее не было видно, но Эрик знал: там, в глубине черного камня, в ледяном карцере у водостоков, сейчас замерзает бывший Страж Кайл.

Черта невозврата была перейдена. План созрел. Этой ночью, под прикрытием утихающей метели, Эрик сделает свой первый шаг к свободе. И начнется он с налета на Цитадель.