Внутри Стена казалась еще огромнее и страшнее, чем снаружи. Если Ледяной загон был клеткой под открытым небом, то здесь Эрик очутился в самом чреве каменного чудовища.

В коллекторе стояла кромешная тьма. Воздух здесь был совсем другим — спертым, тяжелым, пахнущим ржавчиной, плесенью и застоявшейся сыростью. Гул падающей где-то в глубине воды отражался от стен низким, вибрирующим эхом. Этот звук, по крайней мере, заглушал шаги самого Эрика.

Парень подобрал свой мешок и наощупь пошел вперед, скользя сапогами по склизкому, покрытому настом полу. Одной рукой он держался за холодную, шершавую кладку. Камни здесь были подогнаны друг к другу с невероятной точностью — древнее мастерство, секреты которого на Севере давно забыли.

Примерно через сто шагов коллектор уперся в крутую каменную лестницу, уходящую наверх. На ступенях лежал слабый, едва заметный отсвет. Эрик замер, положив руку на рукоять топора, и прислушался. Сверху не доносилось ни звука, кроме мерного капанья воды.

Он начал подниматься, ступая как можно тише. С каждым шагом свет становился ярче, приобретая грязновато-желтый оттенок. Это был свет факелов.

Лестница вывела его в длинный, узкий коридор, вырубленный прямо в скальном основании Стены. По стенам тянулись массивные железные трубы, покрытые каплями конденсата. Кое-где на стенах висели факелы в кованых кольцах. Эрик осторожно высунул голову из проема и осмотрелся. Коридор был пуст, но на полу отчетливо виднелись грязные следы тяжелых сапог — те самые, что вели к карцеру.

Парень двинулся по коридору, инстинктивно прижимаясь к неосвещенным нишам. Стены здесь буквально дышали холодом: лед проступал сквозь щели между камнями, образуя причудливые белые узоры, похожие на когтистые лапы.

Вдруг впереди раздался глухой, раскатистый звук. Шаги.

Эрик мгновенно нырнул в ближайшее углубление за толстой паровой трубой и замер, вжавшись в мокрый камень. Шаги приближались. Это был не один человек. Слышался скрежет доспехов и ленивый, недовольный разговор.

— …Бран совсем спятил из-за этого мальчишки, — ворчал глубокий бас. — Заставил нас тащиться на нижний уровень в такую погоду. Что этот щенок сделает в запертой камере? Сбежит сквозь лед?

— Заткнись, Ульф, — оборвал его второй, более резкий голос. — Если Командор узнает твои мысли, ты сам займешь соседнюю камеру. Кайл — предатель. Он нарушил присягу. Бран хочет быть уверен, что до следующей смены караула никто из его дружков не попытается выказать ему сочувствие.

Два Стража прошли буквально в трех шагах от укрытия Эрика. Факел в руке одного из них на мгновение осветил нишу, и сердце Эрика пропустило удар. Но воины, укутанные в свои тяжелые медвежьи шкуры и уставшие от ночного дежурства, смотрели только вперед. На их поясах покачивались длинные, широкие мечи, а за спинами висели круглые щиты с эмблемой Железного Заслона — стилизованными воротами.

Как только отсвет факела растаял за поворотом, а шаги стихли, Эрик выбрался из ниши. Его ладони были мокрыми от пота, несмотря на пронизывающий холод.

«Значит, я иду правильно, — подумал он, переводя дух. — Кайл где-то впереди».

Но эти слова стражников подтвердили и худшие опасения: бдительность была повышенной, а времени оставалось совсем мало. Скоро начнется утренняя смена караула, и тогда нижние уровни наполнятся десятками солдат.

Эрик поправил мешок и двинулся дальше, туда, откуда только что пришли Стражи. Коридор начал круто забирать вниз, и воздух становился всё холоднее. Парень понимал: он спускается в самые темные подземелья Цитадели, к водостокам и ледяным карцерам. К месту, откуда еще никто и никогда не возвращался.