Бронза — это сплав меди и олова. Для средневекового воина — идеальный щит. Для алхимика мира Сянься — священный символ статуса. Для Артема, дипломированного химика, — это была катастрофа, сущий кошмар и гарантированное загрязнение любого раствора ионами тяжелых металлов.

— В металлическом котле органические кислоты дают окисление. Ионы меди связывают алкалоиды, превращая их в нерастворимые соли, которые оседают в печени этих несчастных культиваторов, — бормотал Сяо Ли, расхаживая по плавильне и брезгливо разглядывая фамильный котел старика Му. — Мне нужно стекло. Инертное, прозрачное, боросиликатное стекло.

Но где взять качественную лабораторную посуду в мире, который едва освоил примитивное остекление окон в домах богатых чиновников? Местное стекло, которое Сяо Ли видел на рынке, было зеленым, мутным, полным пузырей воздуха и трескалось от малейшего перепада температур.

— Сяо Ли! — в плавильню заглянула Мэйлинь, держа в руках корзину с грязным бельем. — Учитель ушел на собрание городских аптекарей. Если ты не хочешь, чтобы он по возвращении содрал с тебя шкуру за утренние разговоры о ереси, лучше помоги мне дотащить это до реки.

Глаза Сяо Ли мгновенно вспыхнули.

— До реки? Какой именно?

— До Восточной, — удивленно моргнула девушка. — Там, где песчаные отмели за старой лесопилкой. А что?

— Мэйлинь, ты — мой личный ангел-хранитель, — Сяо Ли бросился к ней, перехватил тяжелую корзину и силой потащил ошеломленную девушку к выходу. — Бежим. Нам срочно нужен песок.

Через полчаса они стояли на берегу бурной реки. Пока Мэйлинь, ворча, стирала халаты, Сяо Ли ползал на коленях по мелководью, просеивая речной песок сквозь пальцы. Ему повезло: у подножия гранитных скал скопились целые залежи белого, почти чистого кварцевого песка.

Но одного кварца мало. Чтобы снизить температуру плавления со средних 1700 градусов до приемлемых, ему нужен был флюс. На Земле использовали соду и поташ.

«Поташ... Это же обычная древесная зола, которой у нас в плавильне навалом», — лихорадочно соображал химик, набивая песком холщовый мешок. — «А чтобы стекло не смывалось водой и было стойким, нужна известь. Обычный известняк!»

Вернувшись в аптеку до прихода наставника, Сяо Ли заперся в плавильне. Мэйлинь, разрываемая любопытством, осталась караулить у дверей.

Герой тщательно отмерил пропорции: семь долей кварцевого песка, две доли просеянной древесной золы и одна доля истолченного в пыль известняка. Чтобы повысить термостойкость и сделать аналог знаменитого лабораторного «Пирекса», он добавил горсть измельченного минерала, который местные называли «Камнем Ледяного Сердца» — Сяо Ли по памяти тела знал, что это природный борат, богатый оксидом бора.

Разжечь огонь нужной температуры в обычной печи было невозможно. Вот тут Сяо Ли впервые решил использовать «магию» этого мира, а точнее — физику. На дне печи были начертаны примитивные руны разжигания, питающиеся от низкоранговых духовных камней. Сяо Ли активировал их, но вместо того, чтобы просто греть чан, он перекрыл поддувало, оставив лишь узкую щель, и начал нагнетать воздух ручными мехами, создавая эффект доменной печи.

Воздух внутри раскалился добела. Температура перешагнула за 1200 градусов.

В глиняном тигле серая смесь минералов начала оседать, пузыриться и медленно превращаться в вязкую, светящуюся оранжевым светом массу.

— Работает... — прошептал Сяо Ли, вытирая пот со лба.

Используя длинную железную трубку, которую он предварительно обмазал глиной, Артем вспомнил свои студенческие годы и практику на стеклодувном заводе. Это была ювелирная, опасная работа. Одно неловкое движение — и капля жидкого пламени выжжет глаза.

Он подцепил каплю жидкого стекла, поднял трубку к губам и осторожно дунул. Огненный пузырь начал раздуваться. Сяо Ли ловко крутил трубку, формуя вытянутое русло на деревянной доске. Спустя пару минут томительного ожидания и аккуратного охлаждения в теплой золе, на свет появилось первое изделие.

Это была длинная, идеально ровная, абсолютно прозрачная химическая пробирка с аккуратным круглым дном. В лучах заходящего солнца она поблескивала, словно чистейший алмаз. В мире, где знали только грубую глину и мутную бронзу, эта вещь выглядела пришельцем из далекого будущего.

Следом Сяо Ли выдул круглую колбу с длинным горлом — будущую реторту.

В этот момент дверь плавильни с грохотом распахнулась. На пороге стоял старик Му, тяжело дыша после быстрой ходьбы.

— Сяо Ли! Мэйлинь сказала, что ты устроил тут пожар! Ты что, опять... — старик осекся.

Его взгляд упал на стол, где в ряд стояли три стеклянные пробирки и одна колба, остывающие на слое золы. Старый алхимик застыл. Он медленно подошел, протянул дрожащую руку и осторожно, словно боясь обжечься, коснулся прозрачного, гладкого бока колбы.

— Это... ледяной хрусталь высшей пробы? — прошептал Му, его голос сорвался от благоговения. — Из какого аукционного дома ты это украл, паршивец? Такой чистоты камни используют только патриархи великих сект для хранения эликсиров Пятого Ранга!

— Я не украл это, учитель, — спокойно ответил Сяо Ли, убирая трубку. — Я сделал это из речного песка и золы из вашей печи. И это не хрусталь. Это стекло. Посуда, в которой мы сварим первое настоящее лекарство.

Старик Му медленно перевел взгляд с прозрачной колбы на чумазое лицо своего ученика, и в его глазах впервые за много лет промелькнул самый настоящий, благоговейный страх. Он понял, что его младший ученик либо заключил сделку с демонами, либо действительно видит устройство этого мира так, как не дано ни одному живому практику.