Тяжелые кандалы из холодного железа глубоко врезались в запястья и лодыжки Линь Фэна, как только он переступил порог Зала Суда. Этот особый черный металл обладал жуткой способностью — он мгновенно блокировал меридианы, замораживая циркуляцию духовной энергии в теле. Линь Фэн почувствовал, как его даньтянь опустел, а тело налилось свинцовой тяжестью обычного смертного. Без своей ци он не мог оказать даже малейшего сопротивления.

Под величественными сводами зала на высоких трибунах восседали старейшины. Их белоснежные мантии с золотой вышивкой лучились праведным светом, но в глазах читалось лишь холодное безразличие. В центре, на судейском ложе, сидел старейшина Гу Сюань — глава Зала Наказаний и отец Гу Ханя. Самого виновника трагедии в зале не было, его «скрывали от потрясения» в личных покоях.

— Линь Фэн! — громовой голос судьи заставил содрогнуться воздух под куполом. — Твои преступления против ордена доказаны свидетельствами и фактами. Ты обвиняешься в утере священного реликта, трусости на поле боя и гибели соучеников. Признаешь ли ты свою вину перед Небом и Сектой?

Линь Фэн, зажатый в тиски холодного железа, медленно поднял глаза на Гу Сюаня. На его бледном лице внезапно появилась резкая, презрительная усмешка.

— Признать вину? — его голос, лишенный поддержки ци, звучал тише, но в нем была стальная твердость. — Моя единственная вина в том, что я посчитал Секту Небесного Клинка праведным местом. Вы называете себя судьями, но вы просто псы на службе у клана Гу. Ваш «гений» Гу Хань сбежал как мокрая крыса, бросив артефакт, а вы, старейшина Гу Сюань, покрываете его ничтожество моей кровью! Этот суд — цирк лицемеров!

— Дерзость! Преступник смеет клеветать на старейшин! — взревел один из судей.

Гу Сюань даже не изменился в лице, лишь слегка шевельнул пальцем. В ту же секунду стоявший сзади конвоир наотмашь ударил Линь Фэна тяжелым древком копья по спине.

ХРУСТ.

Линь Фэн рухнул на колени, изо ротовой полости брызнула струя крови, окрасив черный нефрит пола. Холодное железо кандалов усиливало боль, не позволяя ци смягчить удар. Конвоиры принялись жестоко избивать его ногами и древками, ломая ребра и разрывая ткани, пока парень не превратился в окровавленный ком. Они намеренно разрушали его тело, чтобы сломить любую волю к сопротивлению.

— Довольно, — ледяным тоном произнес Гу Сюань, и избиение прекратилось. Старейшина поднял бамбуковую дощечку приговора. — Подсудимый безумен и не раскаивается. Суд Небесного Клинка выносит окончательный вердикт: лишить Линь Фэна статуса ученика, полностью разрушить его культивацию и приговорить к смертной казни через усечение сердца на Утёсе Покаяния. Приговор привести в исполнение через трое суток, на рассвете. Бросить его в одиночную камеру.

Обмякшее, избитое тело Линь Фэна поволокли по ступеням вниз, в подземелья. Холодное железо волочилось по камням с жутким скрежетом.

Они думали, что сломали его. Они думали, что трехдневная отсрочка — это лишь милость, чтобы он помучился в страхе перед плахой. Но лежа в кромешной тьме сырой одиночной камеры, сплевывая кровь, Линь Фэн глухо зарычал.

Они совершили фатальную ошибку, дав ему эти три дня. Они не знали, что в его разуме скрыты запретные знания, украденные из Архива, которые не зависят от заблокированных меридианов и разбитого даньтяня. Эти три дня станут началом их кошмара.