Темнота одиночной камеры давила на сознание, но Линь Фэн использовал её как укрытие. Холодное железо на его запястьях блокировало основные каналы ци, однако оно не могло остановить физиологические изменения, которые он годами взращивал в своем теле. Пришло время задействовать то, что он готовил на самый крайний случай.

С трудом повернув скованные руки, Линь Фэн дотянулся пальцами до потайного шва на внутренней стороне своего разорванного пояса. Обычные пространственные мешки стражники сорвали с него сразу, но этот крошечный тайник, экранированный тонкой пластиной из кости подавляющей твари, они проглядели. Его пальцы нащупали маленькую, герметично запечатанную воском глиняную капсулу.

Внутри этой капсулы, в особом питательном растворе из демонической крови, уже полгода покоился его самый опасный секрет — Сердце Болотного Стервятника. Линь Фэн лично выследил и задушил эту тварь в глубоких топях за пределами секты. Болотные стервятники славились своей противоестественной живучестью: они могли продолжать сражаться и рвать врагов когтями, даже если их тело было разрублено пополам. Весь секрет крылся в их уникальном, мутировавшем органе, способном качать демоническую ци напрямую через плоть, минуя стандартные меридианы.

Линь Фэн зубами сорвал восковую печать с капсулы. В нос ударил резкий, металлический запах застоявшейся крови и болотной сырости. На его ладонь выпал серо-зеленый, сморщенный комок мышц размером с кулак подростка. Орган казался мертвым, но как только он коснулся кожи Линь Фэна, по нему пробежала едва заметная судорожная пульсация.

— Теперь или никогда, — прохрипел Линь Фэн.

Провести полноценную операцию в кандалах из холодного железа было невозможно, но «Искусство Вторых Сердец» предлагало иной, куда более жуткий путь. Эта техника не требовала хирургических инструментов — она требовала готовности превратить собственное тело в поле битвы.

Линь Фэн поднес бьющийся комок к правой стороне груди, точно туда, где под ребрами скрывалось выращенное им «Гнездо Эха». Закрыв глаза, он перестал сопротивляться подавляющим рунам на стенах. Вместо этого он обратился к самой глубокой, животной жажде жизни, скрытой в его костях. Формула еретического трактата беззвучно зазвучала в его разуме.

«Плотские узы, откройте врата. Чужая кровь, прими мою плоть».

Внезапно серо-зеленое сердце в его руке исторгло десятки тонких, черных, как нити, отростков. Эти живые нити ци, острые, как иглы, вонзились прямо сквозь кожу и мышцы его груди. Линь Фэн широко раскрыл рот в беззвучном крике, его глаза налились кровью, а тело судорожно выгнулось дугой.

Чужеродный орган буквально прогрызал себе путь внутрь его тела, раздвигая живые ткани и ломая хрящи. Он стремился занять подготовленное для него место. Боль была настолько сокрушительной, что Линь Фэн едва не потерял сознание, но он зубами вцепился в собственное плечо, разрывая кожу до крови, лишь бы не издать ни звука, который мог бы привлечь стражу за дверью.

Спустя бесконечные полчаса агония утихла, сменившись леденящим онемением. Сердце Болотного Стервятника полностью погрузилось внутрь его грудной клетки, заняв «Гнездо Эха». Черные нити накрепко пришили его к внутренней стороне ребер и оплели крупные кровеносные сосуды Линь Фэна.

Внутри его тела воцарилось хрупкое, пугающее двоевластие.

Тук... тук... тук... — быстро, испуганно и слабо билось его родное, израненное человеческое сердце в левой части груди.

Тук... — спустя долгую минуту, тяжело, глухо и размеренно отозвалось второе, серо-зеленое сердце справа.

Зеленоватая, вязкая демоническая ци медленно начала сочиться в его вены, вступая в конфликт с остатками праведной энергии. Линь Фэн обессиленно упал на солому. Его первая заготовка была успешно внедрена. Тело было истощено, но теперь, глубоко внутри, под защитой костей, спал его главный козырь. Казнь на Утёсе Покаяния должна была состояться через два дня, и теперь Линь Фэн ждал рассвета не со страхом, а с холодным, расчетливым нетерпением.