Падение в Пропасть Очищения казалось бесконечным, но для Линь Фэна оно прошло в полном небытии. Тяжелое лезвие тесака палача сделало свое дело — его человеческое сердце было разорвано, а центральные меридианы выжжены праведной ци. Для всего ордена Небесного Клинка он официально перестал существовать.

ХРУСТ.

Тело Линь Фэна с глухим ударом рухнуло на груду иссохших костей и гниющих трупов, веками скапливавшихся на самом дне ущелья. Острые выступы камней пробили ему плечо и бедро, но изорванная плоть даже не закровоточила. Кровь в его жилах остановилась. Человеческое тепло стремительно покидало тело, уступая место трупному окоченению.

В кромешной тьме бездны, окутанной плотным серым туманом, воцарилась гробовая тишина. Линь Фэн был мертв. Его родное сердце сделало свой последний, едва заметный толчок и затихло навсегда.

Но глубоко под правыми ребрами, в изолированном, искусственно созданном «Гнезде Эха», в этот самый момент началось шевеление. Серо-зеленый комок мышц, принадлежавший когда-то Болотному Стервятнику, судорожно сжался, словно почувствовав, что его тюремщик и хозяин потерял власть. Кандалы из холодного железа остались наверху — палач снял их перед ударом, чтобы очищающая ци выжгла каналы без остатка. Теперь ничто не сдерживало запретную технику.

Тук.

Один тяжелый, глухой удар отозвался эхом внутри пустой грудной клетки. Звериный орган выбросил в мертвые артерии первую порцию густой, вязкой и ядовитой демонической ци. Она была чуждой для человеческого тела, но именно эта энергия не подчинялась законам классической культивации. Ей не нужен был разрушенный даньтянь — она питалась самой плотью.

Тук... Тук...

С каждым новым ударом ритм становился увереннее. Демонические нити, которыми Линь Фэн тайно сшил кровеносную систему в камере, начали принудительно качать кровь. По венам парня пополз невыносимый, леденящий жар.

— А-а-ах!.. — Линь Фэн резко выгнулся дугой, его пальцы судорожно впились в чужие черепа и кости под ним.

Из его горла вырвался хриплый, утробный звук, наполовину человеческий, наполовину птичий. Боль от возвращения к жизни была в сотни раз хуже, чем боль от удара палача. Ему казалось, что тысячи раскаленных игл одновременно прошивают его сосуды, насильно заставляя разорванные ткани срастаться.

Его зрачки сузились, подернувшись мутной зеленоватой пленкой, а ногти отросли, превратившись в жесткие когти. Звериное сердце полностью взяло контроль над его физиологией. Кровотечение из раны на груди, оставленной тесаком, прекратилось — демоническая ци буквально стянула края поврежденной кожи, запечатывая её уродливым багровым рубцом.

Линь Фэн тяжело повалился набок, хватая ртом холодный, влажный воздух бездны. Из его рта выплеснулась струя черной, запекшейся крови — остатки его прошлой жизни.

Он лежал среди тумана, слушая новый, непривычно медленный и тяжелый стук под ребрами. Человеческое сердце в левой части груди было холодным и неподвижным. Но под правыми ребрами теперь бился его новый источник вечности.

Линь Фэн медленно поднял руку, коснулся шрама на груди и хрипло, зловеще рассмеялся.

— Усечение сердца... Какая глупость, — прошептал он, глядя в серую высь ущелья, где над краем скал занимался рассвет. — Старейшина Гу Сюань, твой палач отлично выполнил работу. Он убил Линь Фэна. Но он даже не подозревает, кого именно он только что выпустил на волю.

Он поднялся на ноги. Кости хрустели, тело все еще ныло, но сила Болотного Стервятника уже циркулировала по его телу, возвращая ему подвижность. Первый шаг на пути мести был сделан. Теперь мертвец должен был собрать свой первый урожай среди тех, кто нашел свое упокоение на дне этой братской могилы.